|
Тысячи ран в сердце моём |
|
Ноют они ночью и днём. |
|
Здесь, на земле, был желанным едва ли, |
|
И на небе не признали. |
|
Хуже судьбы не придумать, друзья |
|
В теле безжизненном прячусь я, |
|
Острая сталь не берёт и свинец, |
|
Кто я такой: человек - мертвец! |
|
Враг где-то рядом, держали мы мост, |
|
Но я в ночи свой оставил пост - |
|
Вихрем к любимой бежал в село, |
|
С ней не заметил, как рассвело. |
|
Француза на утро вовсю наши били, |
|
Только меня они не разбудили, |
|
Была обагрённая кровью река, |
|
Владычицей синих мундиров врага. |
|
Эх! Знал бы, не глупил, что полковник к ней туда ходил. |
|
В строю бы песни пел - это делать лучше всех умел, |
|
Лучше всех умел, лучше всех умел, лучше всех. |
|
Что за любовью своею бежал, |
|
Пал под военный я трибунал. |
|
Дулам мушкетов я песни пел, |
|
Взявшим судьбу мою на прицел. |
|
Думал, просто слегка попугают, |
|
Мимо, в воздух постреляют. |
|
Но на дыбы офицерский встал конь, |
|
На поражение открыли огонь. |
|
Эх! Знал бы, не глупил, что полковник к ней туда ходил. |
|
В строю бы песни пел - это делать лучше всех умел, |
|
Лучше всех умел, лучше всех умел, лучше всех. |
|
Падает в сумерках мокрый снег, |
|
Прошлое позабыто навек. |
|
Среди развалин монастыря |
|
Мрачно скитается тень моя. |
|
Господи, смилуйся, помоги! |
|
Даже свои мне теперь враги! |
|
Стала любимая мне чужой, |
|
Духи и призраки лишь со мной. |
|
Эх! Знал бы, не глупил, что полковник к ней туда ходил. |
|
В строю бы песни пел - это делать лучше всех умел, |
|
Лучше всех умел, лучше всех умел, лучше всех. |
|
Эх! Знал бы, не глупил, что полковник к ней туда ходил. |
|
В строю бы песни пел - это делать лучше всех умел... |
|
Эх! Знал бы, не глупил, что полковник к ней туда ходил. |
|
Эх! Знал бы, не глупил. |